9 марта 2005 года. Пентхаус Энтони Мейсона.
В огромном пентхаусе, стоящем чуть в отдалении от Нью-Йорка и по праву считающемся самым роскошным особняком не только района, но и всего города, сегодня встретились двое мужчин. Они были совершенно одни, но глазки камер видеонаблюдения передавали все, что происходит в богато обставленной комнате на пост охраны, которым управляли самые лучшие телохранители штата. Когда ты напрямую связан с такой деятельностью, как эти люди, то волей-неволей позаботишься о своей безопасности.
Возможно, вы подумали, что речь идет о мафии? О, тогда вы жестоко ошиблись! Мы с вами станем свидетелями разговора Энтони Мейсона, гениального человека, ведущего секретные разработки в области обеспечения безопасности страны, и его сына Эдварда, молодого парня, одного из самых ярких представителей «золотой молодежи».
- Итак, Эдвард, – голос Энтони, мужчины лет сорока восьми с жесткими, брутальными, словно высеченными из камня чертами лица, звучал резко и холодно. – Это мое окончательное решение, и обсуждению оно не подлежит. Если ты хочешь когда-либо в своей жизни работать в том же отделе, что и я, ты должен отслужить в полиции как минимум семь лет.
- Почему, отец? – Эдвард вскочил с кожаного кресла. Его красивое лицо выражало высшую степень недовольства. – На кой черт мне сдалась эта служба?
- Сядь, – коротко приказал Энтони тоном, не терпящим возражений. – Хочешь быть достойным трудиться в столь серьёзной организации, докажи, что хоть чего-нибудь стоишь. Посмотри на себя! – в голосе мужчины появилось презрение. – Ты ничтожество! Умеешь только пить виски и – как там у вас говорится – снимать телок. Ничего ещё не достиг, сам по себе ничего не значишь, а все туда же – в секретную службу. Вот отмучайся сначала семь лет в отделе особо тяжких, пойми, какая она, эта жизнь, на самом деле – а потом уже думай о месте в моем подразделении. И никаких возражений!
Эдвард в ярости сжал кулаки, но не посмел противоречить – авторитет отца в семье был более чем абсолютным.
- Хорошо, – бесцветным голосом, не выдающим не единого намека на эмоции, произнес молодой человек. – Завтра я подам документы в Полицейскую академию.
7 апреля 2005 года. Квартира семьи Свон.
Небольшая квартира, расположенная в сером высотном здании на окраине Нью-Йорка, сегодня была буквально пропитана неприязнью и склочностью.
Рене Свон, когда-то красивая, но рано поблекшая и располневшая женщина, сидела на диване, куря сигарету одной из самых дешевых марок. Удушливый запах табака быстро наполнил всю комнату, заставляя изящную девушку с длинными волосами цвета молочного шоколада закашляться.
- Мама, прекрати курить эту мерзость! – простонала она, вытирая вступившие на глазах слезы.
- Молчи, Изабелла! – визгливо отозвалась Рене. – Не доросла ещё мать учить, соплячка! Говори лучше, куда документы подала? Знай: театрального тебе не видать как своих ушей. Не будет моя дочь на экранах задницей вертеть. Лучше сразу на панель!
Белла отвернулась, чтобы мать не увидела её дрожащих губ. Девушка мечтала стать актрисой с шестого класса, уже представляла себя известной и любимой публикой, когда натолкнулась на резкий протест со стороны матери. Слова, произнесенные женщиной минуту назад, повторялись в доме каждый раз, когда Свон-младшая заводила разговор о своей будущей профессии. Белла уже смирилась с тем, что с мечтой придется расстаться, но по ночам все же плакала в подушку – в первый раз она почувствовала, как подрезают крылья ей, доселе свободной личности.
- В медицинский, – тихо произнесла девушка.
Рене хрипло расхохоталась.
- Какой же пациент тебе, клуше такой, себя доверит? Врачом должен быть мужчина, лапочка! Если бы я вошла в кабинет и увидела тебя в белом халате, то убежала бы с визгом – только пятки б засверкали. Станешь врачом – через пару лет практики откроешь собственное кладбище.
По лицу Беллы покатились слезы. Задушив себе мечту о народной любви, она решила стать той, кто приносит людям добро. Девушка представляла бессонными ночами, как ей будут улыбаться выздоровевшие пациенты, как благодарны они будут ей… И вот – снова мать не разделяет её желания…
Возможно, вас удивило то, что Свон-младшая спрашивает разрешения на выбор жизненного пути у матери. Почему, скажете вы, ей просто не поступить по-своему? Дело в том, что у девушки нет и никогда не было денег на университет – всеми финансами в семье распоряжалась Рене. И она дала дочери понять довольно ясно – средства будут даны только на обучение одобренной ей профессии.
- Так, Белла – неожиданно серьёзно сказала женщина. – Ты будешь работать на поприще, связанном с медициной. Станешь патологоанатомом, точнее – судмедэкспертом. И мечту свою исполнишь, и дань памяти отца отдашь. Он у тебя при исполнении погиб, не забыла?
- Нет, мама, – почти беззвучно произнесла девушка.
- Вот и отлично. А теперь – шагом марш в комнату, к экзаменам готовиться. Моя дочь не будет позорить семью провалом! |
|
